Линда уже не помнила, когда в последний раз с радостью шла на работу. Каждое утро начиналось с одного и того же — ледяного взгляда Брэдли Престона, его язвительных замечаний по поводу опоздания на три минуты или недостаточно безупречного отчета. Её нервы были натянуты как струна, а мысль об увольнении становилась всё навязчивее. Но долг, а точнее, внушительный кредит за квартиру, заставлял её терпеть. Когда Престон холодным тоном приказал ей готовиться к совместной командировке, Линда лишь молча кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения.
Самолёт должен был стать для неё последним испытанием перед тем, как она наконец напишет заявление. Линда смотрела в иллюминатор, стараясь не замечать босса, который через проход что-то недовольно бубнил в телефон. Потом был оглушительный грохот, резкий крен, крики пассажиров и ослепительная вспышка. Сознание отключилось.
Она очнулась оттого, что по лицу стекала тёплая морская вода. В ушах стоял оглушительный звон, всё тело ныло. Линда с трудом поднялась на колени, отплевываясь от солёного привкуса. Вокруг простирался бесконечный пляж с белым песком, упирающийся в стену густых, незнакомых тропических зарослей. Обломков самолёта почти не было видно — лишь несколько щепок, качающихся на прибое. Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Она была совершенно одна.
— Надеюсь, вы довольны, мисс Кларк. Ваша некомпетентность, кажется, распространяется даже на выбор рейсов.
Линда вздрогнула и обернулась. Из-за ствола поваленной пальмы, опираясь на палку, поднимался Брэдли Престон. Его дорогой костюм был порван и покрыт грязью, на щеке краснела ссадина. Но его голос, этот знакомый, полный превосходства и раздражения тон, не изменился. Вместо страха или растерянности в его глазах читалось лишь привычное недовольство.
Вот так и получилось. Цивилизация осталась где-то далеко, за бескрайним океаном. А здесь, на этом клочке суши, затерянном в бирюзовой воде, выжить предстояло только им двоим: ей, измученной офисной сотруднице, и ему — человеку, которого она тихо ненавидела все эти годы. Теперь его власть над ней заключалась не в должностных инструкциях, а в простом, животном факте: они были последними людьми в этом мире. И Линда с ужасом понимала, что её борьба за существование только начинается, и главной её угрозой может быть вовсе не дикая природа.
